[identity profile] monpansie.livejournal.com posting in [community profile] weissfic_k_archive
Название: Дер Хексер
Автор: monpansie
Фэндом: действующие лица - Weiss Kreuz, окружающий мир - "Ведьмак"
Жанр: юмористический, стеб.
В главной роли: Шульдих, в других главных ролях – другие.
Саммари: Шульдих должен спасти мир в мире «Ведьмака» А. Сапковского.
WIP

Вдруг байкерский кулончик заметался на груди Шульдиха.
- Что это? - крикнул колдун в панике. – Что это?!! Что такое?!! Что это такое?!!
Волчья голова прыгала и резвилась по просторам ведьмацкой грудной клетки как резиновый мячик.
- Это микрофон, – аврально сообразил Шульдих. – Тайная связь с миром микроволновок и геймпадов. Брэд, я тебя люблю, ты обо мне помнишь, я на связи, ты со мной! Брэд!!! – заорал он в кулон – Как дела?! Как погода?! У нас…
Над ведьмацким ухом раздался мокрый агрессивный всхлип, и что-то скользкое и адово холодное мощно шлепнуло Шульдиха по лицу.
Волчья голова резко и самостоятельно дернулась и сильно ударила ведьмака в нос.
- Ах, ты! - воскликнул Шульдих и вскочил на ноги.

Рядом стояло зеленоватое существо. Оно было лысое, костлявое, с нехорошим и ярким боевым блеском в глазах. Существо было без трусов и, очевидно, без принципов.
- Так ты утопец, что ли? - догадался Шульдих, внимательно оглядывая зеленоватого. - Уды-то и впрямь тайные, чесслово, – прокомментировал он чуть позже и пожал плечами. - Сантиметра три - и чего испугались? Школьницы, что ли? Такие стеснительные? Деревня!
Утопец внезапно оробел и смущенно попытался прикрыть срам.
- А ты что ж? – Шульдих обратился к зеленоватому. – Ну, ты что придумал без трусов шастать? Откуда это в тебе? Ну что за натужный нудизм? Для кого он? Здесь он для кого? Кто его оценит? Вот тут-то кто оценит твою креативность? Ну не дошла до этой дыры сексуальная революция и веселая разнузданность нравов. Ханжество, да. Косность. Ну, надень ты… хоть эти гребаные подштанники, - Шульдих болезненно скривился. – И шастай себе. А так все против тебя. Ты своим поведением повышаешь уровень агрессии в мире – это-то можно понять? Энтропия растет, а тебе лишь бы голым задом сверкать.
Утопец потупил блестящие боевые очи.
- Стыдно? – Шульдих чувствовал безнаказанный прилив мудрости. – Еще не все потеряно. Верь в себя.
Утопец просветленно воззрился на Шульдиха.
- Сам посуди, - продолжал Шульдих. – Это вот я с тобой разговариваю – потому что я мудрый и спокойный! - у меня за плечами элитная школа и два меча – тяжелые, суки! - а если придет какой другой колдун и будет ножиком тут махать и пальцы гнуть? Что, не было такого? Только честно!
Просветленный было утопец мгновенно затуманился.
- Вот видишь, – Шульдих снова сел на землю. Бешеная байкерская побрякушка все не унималась – скакала и дергалась. - Подожди, Брэд, – сказал колдун в волчью голову серьёзно. – Тут важное дело. Я спасаю мир.
Из реки вереницей тянулись блестящие утопцы – не меньше дюжины - и рассаживались вокруг Шульдиха. Их голые зеленые спины с выпирающим позвоночником сияли в лунном свете, помертвелые синие языки свисали изо рта, а глаза сверкали дважды отраженным светом – от луны в озере.

- Окаянные неупокойцы! – раздался страшный крик. - Гибель вам несу!
Утопцы колыхнулись единой волной – сначала к реке, а потом к Шульдиху – как будто не могли решиться, куда им – в болото прошлого или в рыжий пламень будущего.
Топя кочки, к ним условно мчался рыцарь Фудзимия – падая, отжимаясь, вставая.
- Все по домам! – скомандовал Шульдих. – Ишь, семья нудистов! Брысь!
Утопцы рванули врассыпную, сверкая неприкрытыми задами.
- Стойте, проклятущие! – уповал рыцарь. – Стойте! Стой... те…
Фудзимия протяжно поскользнулся, устремляясь в ту же секунду! немедленно! сгинуть в болоте - но тренированно, по-голливудски и в последний момент схватился за ствол плакучей ивы.
- Вот ты что, а? – сказал Шульдих, подходя. – Ну ты что их сразу рубить? Бежит, кричит. Хоррор. Что они тебе сделали? Ты их первый раз видишь! Дай людям шанс исправиться! Нельзя сплеча. Привык сплеча! Нельзя! Тут тебе не цивилизация – сплеча рубить! Это там можно – хоп! - акции купил – хоп! - все потерял! Разорен навеки, утопился или удавился. Или застрелился. Здесь семь раз отмеряй! А ты сразу! Откуда в тебе столько злобы?
- Они не люди, – прохрипел Айя, страстно обнимая иву.
- А кто? – поинтересовался колдун.
- Они – покойники! – выкрикнул рыцарь, отчаянно лапая иву за все места.
Шульдих побледнел и, закатывая глаза, стал медленно сползать на мох и клюкву.

- Что ж ты, Кроуфорд, мне сразу не сказал, – ругался Шульдих в медальон. – Не мог сказать, что ли, про покойников? У меня сердце прихватило.
В комнату зашел Фудзимия с граненым стаканом в руке.
- С души воротит, – сказал Шульдих. – Не принимает душа. Не хочу водки.
- Это не водка, – Айя сел рядом. – Это целебный отвар. Сам готовил тут. На их печи – что за печь, вообще? - угорел. Дымит. Нас, рыцарей, тренируют на оказание первой помощи, – пояснил он, - каждый обязательно должен выходить девственницу в коме. Я выхаживал.
- Однако, – сказал Шульдих и осторожно выпил отвар. – А там нет ногтей гуля в составе? – поздно опомнился он.
- Нет, нету, – Айя опустился рядом на стул. – Это окислитель, он тут ни к чему. Тут трава, цветочки, ягоды – земляника – росла тут на полянке. Места-то какие! Воздух на хлеб мажь! Красота!.. Толченый мел есть немножко.
Шульдих одобрительно покивал.
- Из редкого только вытяжка из волос бруксы – фиксатор цвета. – Ровно перечислял Айя.
Колдун почувствовал приступ тошноты и прикрыл рот ладонью.
- Каких волос? – спросил он глухо.
- Каких-каких, – рассердился Айя. – Я же сказал – волос бруксы.
Шульдих предпочел дальше не уточнять.

- Значит, следующий пункт, – Шульдих спустил босые ноги с кровати. – Следующим пунктом у меня бордель. Потому что, дорогой мой рыцарь, я великий ё... ну, половой гигант. И это – спецзадание. Пойдешь со мной, поразвеешься? – с надеждой предложил он Фудзимии.
- Нет, – Айя помотал головой и отвернулся - у меня обет. Нельзя. Нельзя в бордель. И так тоже нельзя – бесплатно. Мы, рыцари, храним девственность. – Айя покраснел густо и вязко, как малиновое варенье. - Наша судьба такая. Наш выбор. Добровольный! – он повысил голос и напор. – Ибо концентрация сексуальной энергии - нельзя растрачивать бездумно. А еще куртуазность. Рыцаря отличает куртуазность – мы выбираем прекрасную даму, ей поклоняемся и выполняем все ее дурные прихоти, а чтоб секс – нет. Нельзя.
- Трахаться нельзя? – переспросил некуртуазный Шульдих. – Везет. В смысле – ну надо же! А мне трахаться нужно. – Шульдих сделал серьезное лицо из того что у него обычно было - Нужно и нужно много. Долг, Фудзимия, превыше всего. Я профессионал. Профессионал высокого класса. Высочайшего. Я все могу. Мне трахаться с дамой – как стакан твоего варева выпить, – помимо воли лицо Шульдиха перекосило. - У меня у самого тоже, может, есть прекрасная дама, – неожиданно ревниво добавил он. – Покруче, может, еще твоей дамы дама, гораздо круче, но, видишь ли, дама дамой… Прекрасная дама - это же душа, все, приехали, тонкая материя, джаз и артхаус, заоблачное что-то, вуаль и дымка, а положение обязывает – юбок не пропускать! Ни одной! - Шульдих приосанился. - Иначе, какой же я… гигант. Волков бояться – лес не рубить. Не хочешь - не иди, а я пойду – иначе совесть загрызет – мог, а не сделал!
Шульдих замолчал.
- И еще один вопрос у меня к тебе, рыцарь – промолвил он через некоторое время. – Личный.
- Спрашивай – Фудзимия солидно кивнул.
- Носите ли вы подштанники? – голос Шульдиха дрогнул.
- Носим – вздохнул Айя-рыцарь – Иначе сильно натирает, прямо мочи никакой нет терпеть. Носим.
- Ага, – повеселел добрый колдун, – хоть не я один этак-то срамлюсь!

- Я иду в бордель, Брэд, – прошептал Шульдих в медальон. - Ты будешь меня ревновать? Но сначала…


- Что тебе непонятно, милочка? – яростно улыбался Шульдих. – Мне нужны подштанники, а вот тут по резиночке, по поясу вот такие буковки вышить – С и K. Что непонятно, голубушка, черт тебя подери? Что?


- А какая она, твоя дама? – спросил Шульдих по дороге – Через полчаса уговоров Фудзимия добровольно вызвался проводить ведьмака до дома греха.
Айя помолчал.
- Очень прекрасная, – сказал он, тщательно обдумав ответ.
- Ты бы поподробней, – впереди засветились красные фонари – раз, два, три - и Шульдих поневоле сбавлял шаг. – Ну, рост там, вес. Размер ноги.
- Она высокая. – Айя напрягся. – Стройная. Очень. Размер ноги у нее…нормальный. Немножко больше моего. – Рыцарь сердито засопел.
Шульдих остановился и осмотрел Айины сапоги.
- Ну, – несколько озадаченно сказал он и задумался, вдруг его лицо просияло, как сковородка Якова Беме. – А, понятно! Понял! Недостаток, который заводит больше совершенства! Фиксация! Понимаю! Понимаю тебя! А я вот знаешь, что люблю? Знаешь? Когда очки на тумбочке лежат.

Шульдих толкнул тяжелую перекосившуюся дверь, дверь возбужденно взвизгнула, и колдун оказался внутри – в тесноватой комнате с вытертыми красными коврами на полу и стенах и вполне офисной, сильно старой уже, конторкой. На конторке вечно стоял рослый каменный фаллос.
- Здравствуйте, прекрасные кавалеры! – выпевая эти слова, откуда-то сбоку вышла отлично кудрявая мадам с обширным декольте и обязательной засаленной бархоткой на шее.
- Я тут один - прекрасный кавалер, – сказал Шульдих, озираясь. – Господин рыцарь с ознакомительной экскурсией по местам разврата – посмотрит и уйдет. А вот я по делу, – деловито добавил он.
Айя стоял почти на пороге, озадаченно таращась на фаллос.
- Ах, прекрасный господин, – распелась мадам по терциям. – Ах как вы правильно зашли! Лучший выбор! Утренний завоз! Какую желаете, милсдарь? Брюнеточку, блондиночку, шестой размер, аршинную попу?
- Ну, - раздумчиво сказал Шульдих, пытаясь скрыть глобальное смятение и даже непрофессиональную дрожь в коленках, – Дайте какую-нибудь блондинку, что ли. Посимпатичней. – С надеждой попросил он.
Мадам на секунду задумалась и тут же кивнула.
- Как пожелаете, милсдарь. Ядзя! – погромно крикнула она, – выходи! Спину выпрями, оглобля! Давай! Кавалер ждет!
Из той же боковой двери вышла высоченная, худющая, плоскогрудая девица со светленькими локонами до плеч.

- Ты-то тут откуда?! – воскликнули одновременно колдун и рыцарь.
- Оттуда, – Едзи смущенно потупился, теребя какой-то несусветный фартучек с оборками. – Откуда и все. – Он хлопнул светлыми ресницами, сделал какое-то подобие книксена и неожиданно вскрикнул немыслимым ушираздирающим фальцетом – Прошу пройти в мою комнату, господин!
Повеселевший Шульдих с готовностью последовал за Ядзей – настроение улучшилось моментально и бесповоротно.
Неожиданно Айя тоже отправился следом.

Комната Ядзи-Едзи была как надо – здоровенная кровать и красное покрывало с какими-то вышитыми райскими глухарями. На стене висела парочка развратных гравюр, на которые Шульдих сказал «ооочень интересно» и постучал по рамке, а Айя откачнулся от них на полметра.
- Круто! - довольно сказал Шульдих. - А я-то боялся! – он ласково оглядел невыразительные прелести белобрысой куртизанки.
- Собирайся, – вдруг сказал Айя девице, – я тебя спасаю. Из лап чудовищ.
Едзи снова опустил глаза долу.
- Я не могу, – прошептал он еле слышно. – Это моя работа. Я профессионал. Я должен быть тут. Это мой долг, – и он почти незаметно нежно посмотрел на доброго колдуна.
- Куда собирайся? – агрессивно изумился Шульдих. – Чего это вдруг «собирайся»? Никаких «собирайся». Кто это тут чудовище?! Я??? Я ее выбрал, мы столковались, прайс твердый, мы даже друг другу понравились, да ведь? - а ты иди домой.
Айя помолчал секунду – секунду перед взрывом.
- Это моя прекрасная дама! Ясно?! – полыхнул рыцарь фиолетовыми глазами на фоне красного покрывала.
У Шульдиха заболели глаза.
- Это? – ошарашенно сказал он – Он? Ядзя? Едзи? Она? Как так? Я думал это принцесса какая-то! А это шлюха.
- Кто шлюха? – с угрозой одновременно спросили Айя и Едзи.
Шульдих вздохнул, и глаза у него непривычно для этого мира засветились.

… - Фудзимия, – сказал Шульдих. – Прекрасная дама тем и прекрасна, что живет в твоих мечтах в хрустальном и неприступном дворце твоих представлений о ней. Прекрасная дама – это сублимация, да, это разделение твоего источника жизни и тебя самого - на самом деле, это и колодец, дающий воду, и изможденный путник – вещь в себе. В тебе. Нет, подожди, так ты не поймешь. Нет. Допустим, девочка-подросток влюбляется в лютниста, она думает, что он изъясняется исключительно хореями, и куски сахара сыплются у него изо рта во время разговора. Все ей кажется прекрасным, даже прыщи – раздражение от бритья - на шее. Потом она может узнать, что лютнист чавкает, когда ест, чавкает как свинья!, что он пьет горькую с каждого утра, а в борделе трахает самых страшных – для самоутверждения и от страха, или что в сексе ему хватает одного раза – один раз по три минуты. А может и не узнать - ничего этого. Что было бы лучше – первый вариант или второй? Если бы она сохранила нежное воспоминание, и ее источник остался бы незамутненным, или приняла его таким, «какой он есть», и навсегда бы лишилась сладостных иллюзий и доступа к чистой воде? Что мы теряем, что находим? Теряем мы больше, чем находим? Оправданы потери? Сдались нам эти приобретения? Ты, Айя, не должен терять своих идеалов – прекрасных белокурых дам в жемчужных ожерельях - без них ты не сможешь жить, потому что в твоей жизни есть только идеалы и схемы. Ведьмак предпочитает видеть все «как есть» и трахать доступную Ядзю с ее неровным блондом, склонностью к выпивке и половой распущенностью – это тоже алгоритм. Есть и третий вариант… но он для избранных…

- …Вот моя глубокая ведьмацкая философия, – добавил Шульдих гордо, и глаза у него погасли. – А шлюха тут Едзи.

Айя сгибал и разгибал большой палец, сгибал и разгибал – палец распух как кедровая шишка, Едзи прикладывал к носу окровавленный платок, Шульдих прикладывал к глазу здоровенный медный пятак.

- Ну, вообще, – сказал Шульдих, шмыгая носом, – двое на одного.
- Вот именно, – сказал Едзи, разглядывая кровавые пятна на грязноватом батисте. – А тебе мало еще.
Айя опять засопел.
- А ты вообще заткнись, жрица любви, – огрызнулся Шульдих.
Едзи привстал.
Сопение Айи стало паровозным.
- Что ты сейчас сказал? – Едзи старательно придавал голосу металлические нотки.
- Что слышал, – ответил Шульдих. – Оглох внезапно? Я вообще не должен с тобой разговаривать, - он демонстративно обратился к Айе. – А тебе не кажется, друг мой рыцарь, что мы деремся из-за девки? Продажной девки? Почему она участвует в разговоре? Это наши, мужские дела.
- Я не девка! – вскричал Едзи.
- Девка, – с удовольствием сказал Шульдих.

- Да вы меня убьете, – простонал Шульдих с глухариного покрывала.
Айя бинтовал руку, Едзи сморкался в умывальник.

- Давайте-ка лучше выпьем, – предложил Шульдих, отлежавшись. – Попытаемся забыть, что тут или там у нас было, все эти дрязги и склоки, и обиды, и прошлое командное противостояние, и вспомнить уже, что мы невыносимые профессионалы, что мы должны спасти мир, а не решить, кому трахать…
Айя сжал боевые забинтованные кулаки.
- Меня-то ты за что бьешь, Айя? – жалобно спросил Едзи, гремя умывальником.
- Молчи, – сурово сказал рыцарь. - Бью, потому что люблю.

- Стоп, стоп! – заорал Шульдих, сгребая подушки. – Нет войне! Стоп! Пауза! Пауза в бою! Хей! Давайте выпьем водки! За дружбу и любовь! А главное, – он устремил посерьезневший взгляд в никуда. – Главное – за куртуазность. За куртуазность, Айя! Ты не сможешь мне отказать!
Айя нахмурился, понимая, что отказать он не сможет.
- Может, вина? – с надеждой спросил Едзи.
- Нет! – Шульдих поднял палец вверх и сам невольно и умоляюще посмотрел вверх. – Только водка!

Часа через два, насквозь куртуазные, они лежали на кровати втроем – Айя мирно спал, пристроив под голову латную перчатку, Шульдих и Едзи лежали рядом, почти обнявшись.
- Ну, конечно, я обрадовался, когда тебя увидел, – шептал Едзи в самое ухо ведьмаку. – Неужели ты мог иначе подумать?
- Сейчас ты по-другому говоришь, – самодовольно говорил Шульдих, принимая ласковые поцелуи в щечку как должное. – А в глаз мне кто дал?
- Айя, – сказал Еджи. – Айя же!
- Сначала Айя, а потом ты! – неумолимо пригвоздил Шульдих.
- Ну, может быть, я заглажу свою вину? – поинтересовался Едзи и, маняще улыбаясь, расстегнул ворот рубашки. – Может быть, мне удастся? Я знаю способы. Много способов. Много хороших, проверенных способов.
Шульдих взял блондина за затылок и притянул к себе.
- Ты чему-нибудь научился тут? – он поцеловал фальшивую Ядзю в губы. - Плохой, плохой Едзи… Очень плохой.
Порочно улыбаясь, Едзи потянулся к ведьмацким штанам. Защелкали пряжки, ослабли ремни – Шульдиху доставляло удовольствие, что блондин так долго возится с его обмундированием – расстегивает, расщелкивает, нравилось, что он роется в карманах и даже достает из них здешнюю и нездешнюю мелочь, ключи от машины и сувенирный брелок на юбилей Шварц.
- Погоди, – Шульдих привстал на локте. - Вот это надо все-таки снять – он снял с шеи волчий медальон и засунул его под подушку. - Я не хочу, чтобы Брэд об этом знал, – пояснил он. - Это ни к чему. Есть полезная информация, а есть излишняя.

Едзи целовал Шульдиха в грудь и в живот, облизывал, покусывал, Шульдих пропускал его тонкие светлые волосы сквозь пальцы, и ему было бесконечно приятно. Наконец, Едзи расстегнул штаны, кожаные ведьмацкие проклепаные штаны,крутые почти рокерские штаны и замер, словно увидел что-то невероятное.
- Что это? – потрясенно спросила белокурая бестия. – Что это? Что?!
- Что? – спросил Шульдих гордо. – Да ведь?
- Что это? – повторил Едзи дрожащим голосом – Зеленые яйца??

Продолжение следует.

Profile

weissfic_k_archive: (Default)
weissfic_k_archive

July 2015

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 31 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 11:07 am
Powered by Dreamwidth Studios