[identity profile] monpansie.livejournal.com posting in [community profile] weissfic_k_archive
Название: Ноты сердца.
Автор: monpansie
Фэндом: Weiss Kreuz
Действующие лица: Шульдих, Еджи Кудо, Брэд Кроуфорд
Рейтинг: General
В рамках проекта Сериал.
Закончен.

1.

- Мне неприятна ревность. Я не получаю от этого ни стимула, ни подзарядки. – Шульдих морщится. Не смотрит в глаза. Пьет кофе. - Я чувствую сначала… сначала боль и ненависть, обиду, наверное, а потом усталость – усталость не по факту боли и ненависти – просто внезапно – усталость. Внезапно чувствуешь, что устал. Усталость - опустошает тебя и заполняет все пространство. Хаха. Не хочется смотреть, думать и делать телодвижения. Хочешь просто отдохнуть. Способы разные. Ну, наверное, общие в корне - дело же не в способах. Дело в результате. Главное, чтобы помогали, правда? – Он усмехнулся. – Твой вариант?
Еджи вертит в руках сигаретную пачку и молчит.
- Хорошо, нужно уточнить твою разновидность ревности, - Шульдих хмыкает, – по сравнению с моей. Наверняка, они отличаются. Дефиниции – страсть и болезнь, к счастью, не мои. Но могу сделать одолжение. В моем случае ревность - это право собственности. Нарушенное. Та самая ревность, которую обычно и приводят в пример как недостойную и объясняют, почему. Почему они так думают. Я так не думаю, и поэтому, наверное, у меня с ними разногласия. Или у них со мной. Человек – моя собственность. Или по-моему, или никак. Смотри, как честно, радикально и какой детский сад! – он смеется. – Звучит, правда, смешно. Переживается как-то иначе, чем звучит. Наверное, это воспринимается как оскорбление - мною воспринимается - ну, причина для ревности. Оскорбительно ревновать. Никогда не думал над этим. Или думал, но забыл. Это – результат завышенной или заниженной самооценки? Хотя, тебе-то откуда знать? Но как ты думаешь? Какая у тебя самооценка, Еджи?
Еджи медлит с ответом, но недолго.
- Завышенная, – говорит он. – При осознании ее завышенности.
- Умница, – Шульдих одобрительно кивает и снова пьет свой кофе.
- Могу осознать, что мне нечем ее подкрепить, – Еджи пожимает плечами. – Но могу придумать что-нибудь на конкретный момент, чтобы скрасить. Подкрасить. Неприглядное и очевидное. Хоть бы и перед самим собой. Иначе – есть хорошая причина удавиться. Но ты – первый, кому я это говорю.
- Да-да, – говорит Шульдих, – я понимаю, о чем ты. Кстати – «первый, кому говорю» – это демонстрирует доверие? Да? А я вот даже не помню, кому первому сказал на этой земле… да хоть «доброе утро». Не уверен, что это был самый достойный в мире человек – для такого особенного одолжения с моей стороны. Хаха. Самым достойным не был даже тот, с кем я впервые переспал – раз потом я сменил его на кого-то еще, а это... А уж это! – Шульдих снова смеется - радостно и долго. - Кстати, мне неприятна и ревность по отношению ко мне – если ревнуют к недостойному, я чувствую себя оскорбленным – я так легко оскорбляюсь, черт, черт! только сейчас это заметил! Как полезно разговаривать вслух – столько о себе узнаешь! Сеанс психотерапии, поиграем в доктора. Если к достойному, то оскорбленным чувствует себя ревнивец, а мне лень его утешать. Он же должен мне доверять.
- Тебе все должны, – замечает Еджи и закуривает.
Теперь Шульдих молчит на пару секунд больше положенного.
- Если ты сказал «должен» - ты сказал глупость, – говорит как бы в сторону, в никуда, вообще.
- Это ты сказал «должен», – отмечает Еджи.
- Я знаю, – говорит Шульдих. – Это вывод. Постскриптум. Он всегда звучит обобщенно, и даже если это сказал я – он может иметь отношение к тебе. Сейчас, потом, когда-нибудь, никогда. «Никогда» наименее вероятно – скорее всего, ты проколешься.
- Скорее всего, – соглашается Еджи.
Шульдих допивает кофе.
- Конечно, все сложнее. Я говорю тебе – лень утешать и разуверять. Но это то, что я говорю, это то, что я чувствую сейчас по отношению к ситуации, а по отношению к человеку - я могу даже не заметить, что уже разубеждаю страстно и настойчиво – я или хочу сохранить хорошее, или не хочу проблем.
- Когда действительно изменяешь?
- Ну да, – говорит Шульдих.. – Второй вариант в этом случае. В первом - я не хочу причинять боль. Потому что… люблю. Ну, как пример. Во втором – да, не хочу испытывать дискомфорт. Ну, мне некомфортно будет, когда меня вдруг начнут хватать за грудки и пытаться ударить по лицу. Допустим, мирный вечер. Кофе и… - смотрит на пачку сигарет в руках Еджи, – и сигареты. Зачем это мне сейчас? В смысле – в этот момент? В смысле – в тот предполагаемый момент? А! Еще! Сказать все – задача и возможность - раз уж говорю вслух, говорю все подряд – не упускаю случай. Я не верю в случайные связи. Ну, что есть одна большая, прекрасная, сияющая...связь, а случайные так - пакетик чипсов с разными вкусами – перехватить в приступе голода, хоть и опасаясь отрыжки. Что большая и сияющая считается, а случайные нет. Что, не слышал никогда такое, что ли? Если одна вместо другой – все равнозначно. Не имеет значения. Не имеет значения. Ставим знак «равно» – уравнение решено. Собственный опыт – я проверял. Просто некоторые не знают, что такое «большое и прекрасное», но охотно об этом рассуждают, поэтому такой разнобой в журнале наблюдений. Может быть, я тоже не знаю, но признание незнания – плюс мне, минус остальным… Кстати, сам бы я предпочел, чтобы меня разубеждали в моих сомнениях. Забавно, забавно. Но это опять вопрос самооценки.
- Часто прилетает по… лицу? – Интересуется Еджи.
- Нет, – говорит Шульдих, – это метафора.
Какое-то время они еще сидят молча. Потом Еджи поднимается и говорит:
- Я пошел.
Шульдих кивает. Потом все-таки говорит:
- Давай.

2.

- Мне кажется, я разучился чувствовать, Брэд. Что я просто помню – вот здесь должна быть такая эмоция. Вставляю ту, которая должна быть. Как будто живу по памяти. Некоторые вкусные куски в своей жизни я должен был жевать гораздо тщательнее – дольше бы хватило. А я глотал их, не жуя. Наверное, был голоден. Когда, хочешь жрать, – Шульдих усмехается на это слово, - совершенно все равно, что ты жрешь, – усмехается еще раз, - гамбургер или изыски высокой кухни. Понимаешь уже потом – когда желудок испорчен. Понимаешь – что надо тщательно пережевывать, не есть на ходу и вообще - смотреть, что ешь. Да-да, это самое главное. И вот, пожалуйста, потом все эти изыски - к твоим услугам. Но совсем не хочется есть.
Кроуфорд сидит за столом, сидит спиной, и это даже удобно, это спасение - глаза так выматывают, взгляды так утомляют – зрительный контакт - тогда недостаточно говорить, тогда тоже нужно смотреть, реагировать, язык тела, жесты, улыбки, вся эта ерунда - а этого сейчас не хочется, не хочется, не хочется, нет сил.
- Знаешь, чего бы я хотел раньше? – Шульдих вытягивается на диване. – Смотри. Раз. Ты подходишь ко мне – такому потерянному и разочарованному. Два. Ты обнимаешь меня, и я чувствую запах твоего одеколона – дорогого и вонючего. Верхние ноты – что-нибудь цитрусовое – бергамот? - но, скорее всего, будут ноты сердца, ахаха. Три. Ты говоришь что-нибудь бессмысленное типа «да, Шульдих, да» и заставляешь чаще биться мое сердце. Четыре… Неважно, неважно - потом мы оказываемся в постели в страстных объятиях друг друга... А сейчас я просто хочу тебе это сказать, – Шульдих поворачивается спиной..- Не утруждайся, Брэд. Честно.

- Я раньше думал, – голос глуше - в спинку дивана, - надо схватить, завоевать, территория, обладание, разрушение, приступы эйфории – они похожи на приступы эпилепсии – конвульсивные припадки в неожиданный момент, а причина-то – смешная. Смешная и незаметная для других, а ты стучишь головой о кафель и пытаешься откусить себе язык. Не хочу, Брэд. И понимания не хочу. И восхищения. Не хочу. Все всегда называют это мудростью. Что-то неохота как все. Назови как-нибудь по-другому. Сбереги мою индивидуальность. Даю ее тебе – подержать пару минут. На.

- Знаешь, о чем со мной разговаривали после секса? – спрашивает Шульдих - почти не делает перерывы, без пауз, все подряд. - Ну знаешь, да… Знаешь. Ладно, не буду об этом. О другом. Как ты относишься к ревности, Брэд? Вот какой вопрос я хотел тебе задать. Можешь сразу выдать мне и дефиниции, и свое мнение – любопытно было бы узнать. Но я уверен, ты промолчишь, потому что еще не переварил мое предыдущее сообщение. С опозданием, но – приятного аппетита, Брэд. Комплимент от шеф-повара – особое блюдо. Вкусно?


3.

- Ты рассердился на меня, Еджи? – Шульдих прислоняется к стене какого-то дома - номер набираешь на ходу, но чтобы говорить, нужно остановиться.
- Нет, – говорит – Еджи. – Нисколько.
- Но, разумеется, слишком занят, чтобы встретиться со мной? – Шульдих усмехается, смотрит вверх, в небо вечернего города, ощущает приличествующее одиночество в толпе и смеется над этим – слишком пафосно.
Еджи хочет сказать «разумеется», но не говорит. Просто молчит.
- Окей, Еджи, я не обижусь. Это же не вопрос обиды. Я же понимаю. Посылать меня вроде не за что, а сказать – «остаемся друзьями» ты все-таки не готов – вдруг у меня это было… ну, что-нибудь было. Минутная слабость. Я просто говорил с тобой, у меня было плохое настроение, я наболтал лишнего. Как-то так. А сейчас я скажу тебе об этом, признаю неправоту, ты согласишься, но не сразу, тебе все-таки и все еще обидно, и мы встретимся, а потом займемся любовью. Привычка все проблемы решать сексом. У меня проблемы.
Еджи молчит.
- Ну, так что? – спрашивает Шульдих - не сразу, после долгой долгой паузы – он как будто забывает, что нужно говорить, слушает дыхание Еджи, смотрит на свет фонарей . - Помоги мне решить мои проблемы. Не оставляй меня в одиночестве.

Date: 2010-11-26 11:09 am (UTC)
From: [identity profile] genys.livejournal.com
Очень здорово!
Спасибо большое:)

Profile

weissfic_k_archive: (Default)
weissfic_k_archive

July 2015

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 31 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios