[identity profile] monpansie.livejournal.com posting in [community profile] weissfic_k_archive
Название: Поворот налево
Автор: monpansie
Фэндом: Saiyuki
Пэйринг: Годжо/Закуро
Рейтинг: NC-18
Закончен
Также - здесь http://monpansie.diary.ru/p95359643.htm


- А этот - не монах и совершеннолетний, – Годжо хмыкает.
Это был ответ на третий вопрос.

***

Иногда — бывает такое — вот есть условный враг — нет, если копнуть - поглубже, если начать разбираться — поосновательней - никакой не враг. Соперник — максимум, да и то не всегда, но соперник — это максимум - ты больше видишь общего, чем разницы — трудно не видеть — хотя можно, конечно, можно и не видеть - есть совсем незамутненные экземпляры - смешно, если твой «максимум соперник» как раз такой… незамутненный — бывает, бывает, часто вполне - неважно. Так вот — ты осознал, понял-усвоил, делить вам нечего — на тот самый второй и мудрый взгляд (в противовес первому пристрастному) - но какая-то сатанинская гордость или уж жизненные обстоятельства - чего там! - разводят вас по разные стороны… эээ… баррикад, и вот вы уже при встрече подло пинаете друг друга по коленным чашечкам, как вариант - бьете кулаком в живот, выворачиваете руки – это еще вариант, злорадствуете над промахами дольше, чем положено – а это бескровный вариант, ну, а иногда — раз! - и наступают полсекунды просветления — и ты думаешь, а какого черта, ну, вот какого черта, собственно? все же прекрасно!- и что-нибудь еще доброе, разумное, умиротворенное.

В смысле - ты заходишь выпить в этот деревенский кабак, вечер — скоро будет - пока не стемнело, но скоро стемнеет, совсем скоро - и видишь там Закуро — какая удивительная встреча, какая удивительная деревенская лояльность к екаям, ах, боже мой, ах, черт возьми! - утри слезу, храбрый израненный путник – мы снова братья! И ведь не кто-нибудь же, да? - вселенная конечна и, наверное, даже невелика – ты это сейчас твердо знаешь. А иначе как объяснить? Совпадение - как? Пару минут размышляешь — фоном, мысли как дым, о нет, как легкие облака, хахаха! - что мог бы думать все вот это вот умиротворенное-просветленное - списком, перечислением — «у нас много общего, и мы могли бы» — всю эту пафосную, дружелюбную фигню — наверное, в глубине души, ты добрый малый, Годжо, и ты сам это знаешь, осталось только принять эту доброту как часть себя, хахаха, принять себя таким, какой ты есть, в конце-то концов! - а вообще, Закуро, несомненно, свинья, и что он тут, кстати, делает, и вот ведь черт, а? - а место, увы, недружелюбное, при всех твоих умильных слезах и несбыточных надеждах на мирное сосуществование - но тебе, разумеется, не впервой, и ты сюда пришел, потому что пиво кончилось, но ты пришел не только за пивом - а градус можно повышать - можно-можно, это понижать нельзя – да и глупо идти только за пивом! - только за одним пивом! - а никто с тобой не пошел - и, слава Богу, ты и сам не хотел, да и не предлагал, да и, в общем-то, мелочно боялся, что кто-то увяжется — никто не соблазнился — а иногда приятно почувствовать себя вольной птицей и иметь свободное время, чтобы размышлять о друзьях, врагах и том, какой же ты хороший - хороший и очень крутой, да! - парень.

Плохо, конечно, то, что этот хороший парень немедленно идет не вон за тот столик – в углу, и не повышает спокойно градус в недружелюбном месте в гордом неприступном одиночестве - а прямиком к Закуро, садится с ним рядом и говорит:
- Привет.
Потому что нарываться — это твой стиль жизни, Годжо, да? Йо!
Так вот - садишься рядом как ни в чем не бывало, с большой надеждой на суперсверхспецэффект. Ну?
Йес!

Пахнет дымом, пахнет едой, пахнет выпивкой – сигареты дешевые, еда пережаренная, выпивка – отвратительная. Все отлично. Все как и надо. Как ты и хотел.
Достижение нирваны – дело пары минут.
- Ты не куришь? - Годжо усаживается поудобней, достает сигареты и демонстрирует огромную готовность поделиться — да-да, не дать «максимум сопернику» - гадкой сволочи, по совести сказать (повторимся) - не дать ему опомниться.
Закуро смотрит на него широко раскрытыми глазами, и Годжо настолько доволен эффектом - мегаэффектом, чего там скромничать! мега! - что сам бы достал сигарету из пачки и сунул бы ее екаю в рот — и даже зажигалку бы поднес – ловким движением - и обесчестил бы этого екая на весь кабак и навечно - но не делает так, конечно.
- Хоть бы привет мне сказал, — роняет Годжо. — Мы знакомы.
Хоп! – ты прикуриваешь свою сигарету и затягиваешься – с удовольствием.
- Знакомы, — вдруг говорит Закуро - и с каким-то неожиданным превосходством.

В первую секунду ты ошарашен – с чего бы, а? такой тон и такой наезд? а? – а с того, славный (очень крутой, да-да) парень, что тогда не ты его сделал, а он тебя - и вот ведь ублюдок! — он до сих пор этим гордится. И, кстати, предлагает тебе до сих пор болезненно ощущать свой позор. Если что. Ну... спасибо за приглашение.
Вот скотина, а.
И правда, гордится — смотрите-ка - победно улыбается.

Спецэффект несколько смазан – ну, это когда шутишь слишком тонко для тех, кто слушает шутку - и Годжо, в общем-то, с удовольствием врезал бы этому ушастому екаю (по ушам) за вот это вот самодовольное выражение, но и так он не делает. Ну, не делает. Он решает быть хорошим, таким прямо безупречно хорошим, а потом будет видно.
Сколько уж продержусь.
Но, по совести сказать…

Хаха, а ведь ты и этот придурочный екай одного уровня — ну, посмотри! посмотри же! - видимо прозрение и созерцание еще почему-то не покинули Годжо — не окончательно покинули - и он продолжает свои мысленные изыскания, да. Свои глубокие исследования, о да. Закуро как-то глуп и наивен – и даже Годжо это видит – хотя похожие слова он легко добавляет даже по отношению к себе – никаких проблем, ну, правда - это совсем не напрягает, не задевает, ни в плюс, ни в минус - вот если бы равнялись по параметру «крутость», тут бы, возможно, стоило поспорить и посотрясать воздух, а так – Годжо безболезненно оставляет интеллект остальным, себе - без сомнения – оставляет разум, силу, решительность и что-нибудь еще, но тоже очень хорошее.
Но Закуро, он ... – он совсем «левый». Слово подходит, ага. В точку. Годжо любит осознавать себя не таким – не таким как все - но, наверное, не таким «не таким» как Закуро – тот производит впечатление человека (екая, Годжо, екая) совершенно не понимающего происходящее. Выпавшего из реальности или застрявшего в другой. Ну, учитывая его способности - нисколько не удивительно. Где-нибудь да задержался. Весь мир – театр - и Закуро все время метит в оркестровую яму.

Итак — вы одного уровня. Остановимся на этом. Ты даже в чем-то… поопытней – уж не будем трепать слово «умнее», как договорились. Договорились? Итак, Закуро глуп и наивен, и даже Годжо (то есть ты) это видит. Но тебе почему-то нравится такое сочетание – это ему идет – не противоречит ему, нормально – кому-то идет быть хорошим, кому-то плохим, кому -то глупым. Невыносимое обаяние идиотизма. Как у тебя. В какой-то мере.
- Ты вот что тут делаешь? – Годжо знаком просит стакан.
Закуро вскидывается – слегка переигрывает —ну, как всегда – хотя нет, иногда – сильно переигрывает! – долго ждал, что же ты сделаешь? - да что бы ни сделал - реакция все равно была бы одна и та же - глаза распахнуты, брови чуть приподняты, а вообще он, наверное, нервничает – сказать по совести - может быть, не уверен, что ты тут один, может, подозревает у тебя наличие какого-нибудь козыря в рукаве, как-то так.
- Тебя не касается, - и как-то сникает.
Вот так ответ!
Мысленно разводим руками.
Как пятилетний, честное слово. Даже придумать не мог (А вот ты сам, Годжо, чтобы ты сказал? Ну, вот ты сидишь в кабаке, лалала, он подходит – ты бы что сказал? Давай, придумай сейчас, а то вдруг потом не сообразишь). Нет, правда - к чему все эти позы? — никакой кульминации. Вообще, он явно не готов с тобой общаться. Признай.
- Ну, так выпьем, – Годжо настроен дружелюбно. – Давай? Ты уже что-то заказал? - берешь еще одну сигарету.
- Э, – Закуро теряется и оборачивается.
- Так ты не куришь? – Годжо тоже оборачивается. – Ждешь кого-то? Или думаешь, что меня послали отвлечь твое внимание дипломатическими – щелчок зажигалки – уловками? Куришь или нет?
- Нет, – говорит Закуро.
- Ничего, что я курю? – Это новый вариант вопроса - Годжо выдыхает дым. – Меня бы не послали. В дипломатии хуже меня только… Лучше меня даже Гоку, – он смеется. - Ты не куришь, чтобы зубы не пожелтели? – ему неймется.
Закуро молчит.
- Но пьешь ведь? – Годжо берет свой стакан. – Ты взрослый парень.
- Ты тоже, – почему-то обиженно говорит Закуро.
Годжо смотрит на стакан.
- Без сомнения, - говорит он. — Без сомнения, я взрослый парень. Тогда, — он зовет бармена — как будто бы бармена, как будто бы официанта - какие уж в этом захолустье бармены-официанты — не исключено, что этот невзрачный человечек средних лет – сам хозяин заведения.
- Что-нибудь крепкое, — говорит Годжо, — виски подойдет - «если в вашей дыре это есть» - он мог бы добавить, уронить небрежно, но сегодня день благодушия, и надо прожить его до конца в просветленном состоянии. Да и вообще. – И еще один стакан.
- Будет пахнуть - купим жевательную резинку, – говорит Годжо, разливая виски по стаканам – себе и Закуро - у меня даже есть, – он лезет в карман, достает изувеченную пачку – изодранную и довольно грязную, из кармана сыплются какие-то крошки. - Неважно. Купим. Самую мятную. Самую кошмарно мятную. Дайте самую кошмарно мятную жевательную резинку, - говорит он бармену.
- Это самая кошмарная резинка, – объясняет он потом Закуро, царапает ногтями упаковку. – После презерватива. – Он хохочет – вот так шутка. – Они тоже бывают мятные.
Закуро напряженно молчит и напряженно краснеет.
Потом Закуро берет свой стакан и зачем-то нюхает содержимое.
- Это виски, – говорит Годжо – его не надо нюхать. Его надо пить. Вино нюхают. До сих пор не знаю зачем, – говорит он – типа доверительно.
- Я знаю, – говорит Закуро с чувством легкого превосходства. – Чтобы оценить запах — букет. Настоящие мастера своего дела могут определить даже год вина по запаху.
- Это я тоже знаю, – говорит Годжо и усмехается.
Честное слово, он просто восхитителен! Он гордится в себе всем – даже вот этой беспробудной банальщиной – оценить букет, а!
Он заслуживает букет за артистизм.
Потом сорву ему ромашек с поля.
- Выпьем! – Годжо поднимает стакан.
Закуро делает серьезный глоток, и Годжо с удовольствием наблюдает огромные слезы на глазах екая, он проглатывает виски – все-таки проглатывает! все-таки проглатывает! - Годжо загадал – выплюнет или нет – не выплюнул. Проглотил. Мо-ло-дец.
Теперь молчит с напряженным выражением лица.
Годжо хочется смеяться, но ты уж сдержись, дружок.
- Давай поговорим о тебе, – говорит Годжо и делает внимательное лицо. Вот оно умение налаживать контакт! Вот он вопрос, проникающий в души.
- Ты живешь один?

Вообще, Годжо ждал, что Закуро снова напряжется и начнет обдумывать ответ, терзая свои лицевые мышцы, а потом что-нибудь соврет, или глупость сморозит — велика вероятность, или лучше — равновелика вероятность! - но неожиданно Закуро просто говорит.
- Да.
Как-то слишком просто.
Как-то уж слишком.
Может быть, он опьянел от виски? Уже? И поэтому – такая неожиданная естественность в общении? Немного же ему надо, правда.
- Сказать честно, я редко живу на одном месте, – говорит Закуро – неужели и правда опьянел?! – он не просто поддерживает разговор, а пытается его вести!
- Знакомо, – говорит Годжо и отпивает из своего стакана.
Щеки у Закуро покраснели - два довольно ярких розовых пятна, неровных, расплывчатых, как будто размазанных—на белой коже это хорошо видно – кожа у него белая, да, хотя и обветренная - ну, достаточно мягкая все равно. И еще губы – красивый рот, но шершавые губы – видно. И в уголке треснули – Закуро иногда трогает эту трещинку языком — неосознанно — наверное, болит. Или щиплет от виски.
- Не особо жалею, – говорит Закуро - Мне нравится... путешествовать — он что-то другое хотел сказать, но или передумал, или слово не подобрал.
- Я тоже уже отвык — чтобы дом, — Годжо говорит, потому что ему вдруг тоже ужасно хочется поговорить - с чего бы? - невольно поддерживает разговор. — А хочется. В основном, чтобы выспаться — есть такие, которые с ума сходят от присутствия кого-то — я не такой совсем, ну, совсем не такой, но иногда хочется — он зажимает кончик сигареты зубами - совсем одному. Вообще — одному. Знаешь, даже ничего серьезного, никаких планов — высплюсь до одурения, буду валяться на кровати и смотреть в потолок. Есть какую-нибудь ерунду — приготовлю и сам съем, бутерброды какие-нибудь, а потом ... - Годжо оживляется помимо воли — пойду прогуляться и…
Закуро молчит. Годжо мельком смотрит на него - екай помрачнел.
- Ну, я, наверное, что-то не то говорю. – Годжо обрывает монолог. - Ты же один живешь. Тебе такие прелести каждый день доступны — ничего интересного.
- Я один живу. И это нормально, — голос с вызовом – но с таким несильным, привычным даже. Усталым.
Окей. Все с тобой понятно. Все с тобой понятно.
Годжо становится неловко, и он испытывает то самое дурацкое желание - что-то сделать для Закуро, такое — сглаживающее, что ли, приятное на полсекунды - ему кажется, что он его обидел — что-то такое. Как-то так. Ну, что он для него сделает? А? — можно только польстить, и Годжо решается на самый неудачный со всех точек зрения шаг.
- Здорово ты меня тогда, — говорит он, проклиная сам себя до седьмого колена - и глаза у Закуро мгновенно начинают светиться — ярко и (само)довольно. Ох, Годжо, ты ведь этого и ждал, ты - знаток человеческих душ, только не скажи никому, профессор, пообещай мне.
- Еще бы! - восклицает он.
- С ума сойти, где ты этому научился, — усиливает Годжо эффект – его голос звучит немного неестественно все-таки — да фальшиво звучит! - слишком много сиропа, сплошной сироп, два литра сиропа. Но Закуро этого, разумеется, не замечает
- Это талант, — говорит Закуро. — Просто талант!
- ЗдОрово иметь талант, – говорит Годжо - в общем-то, вполне искренне.


***

- Выпьем еще! – Восклицает Закуро.
Не вопрос. Глупый екай. С другой стороны – не тебе говорить, глупый полуекай.
Странно, но дальше становится легче и болтать, и пить, ты куришь вторую (или третью?), третью (или четвертую?) сигарету, Закуро уже шепотом высмеивает каких-то ничем не примечательных крестьян – тянется к тебе через стол и громко шепчет – смотри, смотри! - ты киваешь и якобы смотришь - ну, он даже проглотил вторую порцию виски и снова не зарыдал, хуррей, хотя снова пытался, а еще брал своими метровыми ногтями твою пачку сигарет – но положил обратно. Годжо тоже пьет и, хотя совсем не рыдает, но тоже пьянеет, ему нравится эта болтовня, и он сам с удовольствием в нее включается.
- Вчетвером веселей путешествовать, – говорит Закуро – это звучит не то чтобы особенно искренне, но как-то вежливо, что ли. Вы, правда, похожи, Годжо! Он хочет сделать тебе приятное! Такой вот способ. При помощи слов. Это твой брат-близнец. Ну, или просто двоюродный брат-близнец, хахаха. Неважно как так бывает – говорю - значит, бывает, не придирайтесь.
- Это так, – Годжо кивает. – Но один я бы сроду никуда и не потащился. А вместе - это повод. То есть, один ты просто хочешь, а вчетвером вы находите повод потащиться невесть куда. Невесть зачем. Нет, для кого-то важна цель. Ну, мне это точно не надо, я и цели-то не вижу – сам процесс увлекательный, да. Встречаешь массу интересных людей, – громко хохочет. - Тебя вот. Ты вот талантливый и красивый, — говорит Годжо, незаметно усмехаясь.
- Я знаю, – опять победный, но уже несколько нетрезвый вид.
- Я знаю, что ты знаешь, – Годжо улыбается. – Еще бы ты не знал. Ты все знаешь. Абсолютно все. – Иронию Закуро улавливает, но как-то не слишком отчетливо – внимательное выражение лица – но это все, на что он способен. - Но это же я тебе говорю – совсем другое дело, когда это кто-то тебе говорит, – он наклоняется поближе. - Ты необычный.
Закуро хмыкает. Ему явно лестно.
- Ненастоящий блондин, – шепчет Годжо — их лица критично близко, – красишь волосы. Хмм. – Заправляет эти крашеные волосы екаю за ухо.
- Ну и что? - Закуро сразу ощетинивается — такая реакция Годжо тоже нравится, но он не хочет его обижать, хотя он очень хочет его подразнить еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть, дада.
- Ничего, – Годжо улыбается, – тебе идет. Немного жесткие, – он трогает крашеные и жесткие — теперь так – волосы. – И ногти эти ваши. Кошмарные. Вам идут… Мне нравится. Ты же знаешь, что мы банда екаев, да? И… Знаешь, что? Надоело тут пить. На нас все пялятся.
В принципе, да — иногда обращают внимание.
- Пойдем отсюда. – Годжо резко поднимается. – Жалко, что тут нет ну, не знаю… какого-нибудь источника, ха, хорошей бани, чего-нибудь такого — теплая вода, звезды в небе. Ты и я. – Смех.
- Есть, – победно восклицает Закуро - он тоже невольно встает. – Как раз есть! Но нас туда не пустят. Частная собственность, – непонятно, он озадачен этим или доволен — очень уж акцентирует эти слова - Вообще, там очень круто! – Видимо, был там когда-то – случайно? пригласили? - и очень впечатлился – столько эмоций!
- Ты-то откуда знаешь? – Годжо роется в карманах.
- Знаю, — важный и таинственный вид — ооо, понятно, это великая тайна, великая и ужасная, и он сохранит ее во что бы то ни стало. Ну, тайна так тайна. Бог с ней.
- Ерунда. Сейчас ночь, – говорит Годжо – кто будет следить? Там сильная охрана? Где это? Он там живет? Он дома сейчас?
- Прихватим, – добавляет Годжо и берет бутылку виски со стола.
Закуро, все же, похоже, вдохновила идея - все-таки да - но он еще сомневается. Разумеется. Ну - вопрос времени.
- Здесь есть река, - говорит Закуро. – Недалеко.
- Мы достойны все-таки большего. Чем река. – Годжо машет старикану-бармену – достает деньги из кармана. - В реке пусть купаются дети. Каждый платит за себя? – Он снова немного провоцирует Закуро.
Закуро платит за себя.
Они уходят.


***

… Он снимает свой дурацкий – очень модный? сто лет как немодный? - плащ – без него он выглядит относительно социально — даже в своих брюках. Ну, если бы еще хоть какую-то футболку — да любую майку! - было бы совсем, ну, не прекрасно — относительно приемлемо. Но так – голая грудь, впалый живот – даже, конечно же, лучше.
Годжо опять курит - сидит голый, опустив ноги в воду.
- Тепло, – говорит он, – приятно.
Вода тихо плещется. Рябь на поверхности.
- Ночь какая отличная, — Годжо задирает голову. — Звезды светят.
Закуро тоже смотрит вверх.
- Давай пить дальше, – говорит Годжо.
Они пьют виски из горла бутылки, Закуро прежде, чем пить обтирает горлышко ладонью, Годжо нарочно этого не делает, наоборот, после Закуро обхватывает горлышко бутылки губами и даже языком обвивает - ну и поперхнулся! да, неважно - и он понимает - Закуро несколько в смятении (ты-то сам?! воплощенное хладнокровие? неужели, а?) и слышит, как дыхание его учащается.
- Снимай штаны, – говорит Годжо. – Ты что, в них собираешься купаться? Или меня стесняешься? Так тут темно, – он опять поддразнивает.
Негромкий взвизг молнии - стягивает брюки - кожа у него белая – упоминал уже? - очень белая. Видно даже в темноте.
Оу! – при серебряном свете звезд!
Садится рядом – вы почти соприкасаетесь бедрами – холодный.
- Холодный, – повторяет мысль Годжо и кладет руку Закуро на бедро. – Холодная кожа, – поясняет и трогает подушечками пальцев – эта холодная кожа идет пупырышками, Годжо ладонью гладит голую ногу екая, сжимает его колено.
Он тоже кладет тебе руку на колено - чуть выше – легкие уколы ногтей-когтей.
Ну… тебе это нравится.
- Мне нравятся ваши уши, – говорит Годжо, наклоняется, щека скользит по щеке, облизывает ему мочку уха – так, легкие прикосновения языка, теплое дыхание. - Ваши уши мне тоже нравятся. Ты же в курсе, что – а, я так и не сказал? Что мы просто банда екаев.
- Ты сказал. - Закуро усмехается. - Ты с ними спал? Вы так долго путешествуете.
- У нас один несовершеннолетний, а второй монах, о чем ты говоришь?
- Ты к нему подкатывался, что ли?
- Ты не поверишь – у него есть пистолет.
- А третий?
- А третий - совершеннолетний и не монах.
Это был ответ на третий вопрос.
Закуро смеется.
- Понятно.
Годжо хмыкает.
Берет Закуро за подбородок и целует в губы. Засовывает язык ему в рот.
Ну – теперь самое время спрыгнуть в воду – Годжо соскальзывает вниз. Закуро - следом.

- Отлиииично. Теплоо. Теплоо.
В воде – как и положено, отражаются звезды – когда она перестает колыхаться.
- Ааа, — потри мне спину, — говорит Годжо. — Мы же сперли где-то мочалки? Когда лезли сюда. – Ооо, как они лезли! Закладка в мемуарах! Отчеркнуто красным! - Только осторожно. Справа – поосторожней.
- Ого! – восклицает Закуро, мягкая мочалка застывает где-то в районе лопаток. – Вот это шрамы!
- Шрамов полно, — говорит Годжо. — Этого – навалом, – он все-таки немного хвастается. - А знаешь, какой самый любимый?
- Нет, — Закуро выражает любопытство. Мочалка снова скользит по коже – теплая и мокрая. И хлюпает.
Годжо хочет пошутить, но шутка на грани, по совести сказать, он борется с собой - и побеждает себя! - но не выдерживает и фыркает. Потом оборачивается.
- А у тебя кожа нежная, — проводит пальцами по плечу Закуро, — правда, нежная. Я сразу заметил. Бывает красивая, гладкая - у тебя еще и нежная, - вглядывается. - Мало родинок.
Закуро не знает толком, как реагировать.
- Мне нравится, когда такая кожа, очень… всегда возбуждало… - Годжо совсем близко, — можно вены увидеть, если вглядываться — это мне тоже нравится, — поясняет он, — вот тут на сгибах. - берет Закуро пальцами повыше локтя - А еще, знаешь, — он касается губами его щеки. - Когда кончик носа краснеет — тоже нравится - от холода, от тепла – ну, не знаю, почему - мило, наверное - вот так смешно, такое пятнышко, — он трогает губами кончик носа екая. - Иди-ка сюда, — Годжо притягивает Закуро к себе. – Вот как у тебя.
Находит его рот, снова раздвигает ему губы языком, Закуро отвечает и обнимает его в ответ - может быть, слишком буквально понимает твое восхищение его когтями-ногтями— царапает тебе спину, но это ничего, нормально, он несильно — и вы целуетесь, как-то жадно и страстно, даже жестко, и ты – не он - кусаешь его за губу - и под водой вы слишком сильно прижимаетесь друг к другу, и в общем, это невыносимо, если… если не…
- Тебе не хочется легких отношений? – говорит Годжо кошмарную фразу. — Или?
- Или я хочу прямо сейчас. Даа. Я хочу отсосать у тебя, – Закуро смеется, а Годжо вздрагивает – ух ты, он хочет вести по очкам! – Давай, – его рука под водой обхватывает твой член – член в абсолютно рабочем состоянии. - Кстати. Зря ты залез в воду. Давай на берег. Просто сядь на берег. Подумаешь – камни! – Хотя Годжо не возражал – камни это ерунда. - Я не хочу вылезать. Тут тепло. Давай-давай. Я пьян и потом буду сожалеть о том, что начал с этого, — он улыбается. - Да?
« Я-то точно нет» - думает Годжо, делает, как он просит, и закрывает глаза.

***

- Послушай, – он обнимает Закуро за талию, отводит волосы с его лица – потом, уже потом. Без комментариев. Без. Волосы мокрые, тяжелые, спутанные.- Ну, это же, наверное, будет не в первый раз, — говорит Годжо. – Ведь так?
- Нет, — усмехается Закуро. — И даже не во второй. Но никто ничего не узнает. – Он облизывает тебе рот, немного подбородок – язык тонкий, напряженный, дразнящий — он дразнит, да.
Никто, ха.
Годжо тоже усмехается. Он прав. Никто ничего не узнает.
И это очень хорошо.
Годжо берет его лицо в ладони, касается губ губами.
- Тогда?
- В воде неудобно, – говорит Закуро.
- Я знаю, – отвечает Годжо.

Трава мокрая и холодная, ты пытался постелить свою майку, но вам обоим так хотелось – какая майка? – не до нее, она каким-то комком валяется рядом - но ты подсовываешь ладонь ему под поясницу, но потом просто подминаешь его и целуешь как ненормальный, но нет, не так, не так, не так ты хотел - переворачиваешь - «приподними задницу» - ооо, у него такой замечательный прогиб спины – ты кладешь ему руку на спину и заставляешь прогибаться сильнее, хотя знаешь что это неудобно – так стоять. Он отрывисто стонет с каждым твоим толчком – а! а! хааа - ты придерживаешь его за талию, ну, и пытаешься стимулировать его член – другой рукой, но сильно сбиваешься, черт, не до этого. Колени у него выпачканы в траве, и эта налипшая трава на мокрой коже заводит еще сильней, и ты сдерживаешься сколько можешь, но не столько, сколько хотел бы – или наоборот - но Закуро сам в этом виноват – и вот… и вот и все, и он падает на живот, ты падаешь рядом, чуть навалившись на него, целуешь его в шею, дуешь в волосы, трогаешь его, прижимаешься, проводишь ладонью по спине до задницы – одним движением. О, черт.
- Классно. – Закуро смеется , потягивается, выгибается. - Но мне мало . Ты не слишком-то… Хахаха! – смеется громче. Он все равно явно доволен.

- Сейчас, — Годжо переворачивается набок, обнимает Закуро. — Иди ко мне. – Целует его в полуоткрытый рот – снова отвечает, посасывает твою губу. - Сейчас. Сейчас. Но сначала покурю после секса. – Тянешься - где-то нашарить собственные штаны, в кармане — пачку сигарет - привет! — он раздавлена, Годжо разрывает пачку в надежде на хотя бы одну , хотя бы одну целую — мерзнет задница все-таки на голой земле - ему везет - сигарета, сигарета! — правда холодно, черт! - слышен плеск, это Закуро опять сполз в теплую воду, он замерз — Годжо зажигает сигарету, глотает дым - быстро-быстро, скорее, потом ныряет и догоняет екая.

- Уже передумал трахаться? — Говорит он, обвивая ноги Закуро своими ногами. – Еще раз?
Воздух холодный, а вода теплая, да. Странный контраст. И абсолютный какой-то туман в голове.
- Нет. – Закуро прижимается к нему, его торчащие твердые соски упираются чуть ниже твоих – ну, ты и выше его, да, и острое ощущение отдается сладким, ну... и томительным толчком в паху – Тебе досталось все, а мне нечего – он смеется и добавляет, — когда ты целуешься, ты закрываешь глаза.
- С тобой лучше так, — хмыкает Годжо — сам понимаешь. – Целуешь его – в шею. Правда – закрываешь глаза — отмечаешь сам.
Закуро улыбается.
- Ну, ты сделал меня тогда, — поясняет Годжо. — А сейчас я тебя, - фраза немного опасная все-таки, наглая, да, и Годжо побаивается реакции, но все отлично, Закуро усмехается и кивает.
- Ну, сделай еще раз. Фора на будущее. Вдруг пригодится. Мм?
- В воде – неудобно – забыл? -
- Целоваться – вполне. Удобно. А трахаться – действительно не очень.
- Хочу тебя, – говоришь ты.

А потом ты выливаешь остатки виски на живот Закуро, на шею, в полуоткрытый рот, он кашляет, хахаха, получил? - а ты его целуешь, слизывая острый запах, острый вкус, он выгибается – еще вот этот вид, когда видно ребра на изогнутом теле, этот как-то болезненно приятно, болезненно возбуждающе, прямо до какого-то жара, почти до боли - Закуро красив и как-то непривычен – отличается, незнакомый, неизвестный - берешь его член в руку – значит, не слишком-то? Да? Так ты сказал? - Годжо облизывает этот торчащий член, и пальцы Закуро впиваются ему в волосы — ты вздумал меня направлять? - вот так и так, да, ну вот еще – так нравится? нет, слишком глубоко не получится, но все-таки попробуем - Закуро кончает раньше, чем даже ты задумал — вот это судорожное движение , неровной волной, истеричной кардиограммой - резкие неровные перепады. Берешь его за волосы, сжимаешь руку - — приятное ощущение, его глотка на уровне твоих губ, целуешь в подставленное горло — ну что, теперь у тебя глаза закрыты, а? да? – давай! - раздвигаешь коленом ему ноги пошире — так! сейчас! - горячий, да - в легких сжимается, дышать через раз - этот невозможный, ненормальный секс, секс на одну ночь, секс на раз - трахаешь его, сильнее, жестче — ты невыносимо, до оборванных каких-то нервов, хочешь и любишь его — вот черт, вот черт, каждый раз так! - он стонет, не называет тебя по имени – ни разу не назвал - не говорит ничего — ничего про тебя не знает, да и хочет ли знать? - просто получает удовольствие, получает тебя в свое пользование на эти минуты, на эти несколько часов — даже не знает, в какое абсолютное пользование получает, и не узнает, слава Богу — слава Богу не узнает! - но ты ему нравишься, и он тебя хочет, и хорошо бы сказал – «люблю тебя, Годжо».
Хорошо бы сказал – «люблю тебя, Годжо».
Люблю тебя, Годжо.
- Люблю тебя, — выдыхаешь ты сам. — Просто не можешь не говорить, тебе обязательно надо это сказать. И никогда не бывает неловко за эти слова. Нет, неловко не бывает. Никогда. Совсем не жалко это сказать. Необходимо — тебе, это тебе необходимо, понятно? — это сказать.
- И я тебя тоже. – Он снова потягивается, выгибая спину. - Не помешало бы какое-нибудь одеяло.
- Ах, черт, не надо бы тут спать, — говорит Годжо. Ложится рядом. — Утром нас обязательно найдут. Надо бы уйти, — он зевает, кладет руку под голову. - А я не хочу.
- Знаешь, что противно, — говорит Закуро,- роса. Найдут, конечно.
Вот и модный плащ пригодился – они оба пытаются завернуться в него, закрыться им – безуспешно. На всех не хватает. Потом Годжо все–таки натягивает штаны, но не застегивает, Закуро по-прежнему голый – лежит рядом - под плащом.
- Если найдут, им же хуже, – говорит Годжо. – Сами же и влипнут.
- Может, все-таки уйдем? - Закуро облизывает Годжо соски.
- Может быть.
Они хихикают и обнимаются, целуются, прижимаются друг к другу, пытаясь не уснуть и совсем не пытаясь все-таки уже, наконец, оттуда уйти…


Конец.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

weissfic_k_archive: (Default)
weissfic_k_archive

July 2015

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 31 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios