[identity profile] monpansie.livejournal.com posting in [community profile] weissfic_k_archive
Название: Цепная реакция
Автор: monpansie
Фэндом: Weiss Kreuz
Действующие лица: Наоэ, Кроуфорд/Шульдих
Рейтинг: R
Дисклаймер: Права у правообладателя
Закончен.
Так же - тут http://monpansie.diary.ru/p46330567.htm

1
Шульдих не любил оставаться с ним один на один. Не то, чтобы его стесняло или напрягало и, уж конечно же, не пугало общество Наги - нет - он просто не испытывал необходимости в его обществе. Никогда. По крайней мере – припомнить не мог. Общение с теми, кто был моложе, казалось Шульдиху напрасной тратой времени - размышлять о разнице между отдельными особями ему было недосуг - он всегда думал – с невообразимой тоской - что придется подстраиваться под уровень, ооо - а уровень заведомо ниже - а не хочется – просто так не хочется, а взамен – если уж напрягаться, то за что-то, да? - а ничего не надо – незачем и стараться. Но Шульдих не уходит – ему лень. Лень. Лень. Лень. Он сидит в кресле, ноги на низком столике, и просто разглядывает Наги. Маленького худенького неразговорчивого… крысеныша - вот дословно мнение Шульдиха. Оно пристрастное, и можно спорить относительно объекта и определения объекта – все можно. Зато, без сомнения, экспрессивное.

С Наги взгляд скользит на потолок – Шульдих уже в сотый раз рассматривает светильник. И, в общем, ничего интересного нет и на потолке тоже.

У Брэда к Наги особое отношение – и это отношение Шульдиха всегда раздражает – такая добровольно принятая на себя забота о ком-то. Сам Шульдих не выносит, когда о нем заботятся – или просто так говорит - и не выносит, когда заботиться заставляют его – хотя никто ни разу не заставлял. Но самое неприятное не это, нет, а наблюдать чужую заботу о ком-то. Все эти игры «отец или старший брат» или вот еще - «мудрый наставник». На самом деле Брэд ничего такого не разыгрывает, и его общение с Наги достаточно холодное, часто менторское и бла-бла-бла, но Шульдиха оно все равно раздражает – ну, пусть без причины. Или пусть по причине, которую он не хочет озвучивать. Себе самому тоже. Так что с вопросами - в порядке общей очереди.
- Перестань изображать молодого папашу, Брэд. Выглядит глупо. – Нужно усмехнуться, когда это говоришь – Брэд не воспринимает это серьезно, но все равно не любит насмешки – их кто-то любит, м? - Шульдих этим пользуется, но это не действие ради действия - ему на самом деле хочется уколоть Кроуфорда, выставить в дурацком свете перед самим собой - несложный трюк и крутой Оракул - даааа, о даааа - вдруг становится сюсюкающим папашей – посредством пары слов. Предложений. По крайней мере, так хочется в это верить.
Брэд не отвечает на твое невероятно изощренное ехидство, ха - просто смотрит на секунду дольше – это называется «тяжелый взгляд», но Шульдих готов к поднятию таких тяжестей. Так вот, этот взгляд значит – «глупо, Шульдих».
О да, Брэд, я и сам знаю, что это глупо. Да, Брэд. Конечно, Брэд. Разумеется, Брэд.

Еще забавно мешать Наги – занимать места больше, чем тот рассчитывает, ронять, нарочно сталкивать со стола всю эту дрянь – папки, бумаги, ручки - чем он там занимается? чем-то серьезным, конееечно! - был бы кофе - опрокинул бы на документ поважней — и не поднимать уроненное, даже не обращать на это внимания, все это само собой разумеется. Наги молчит, сам все поднимает — не показывая вида, абсолютно - не смотрит на Шульдиха, не реагирует, ничего не говорит.
И поэтому через какое-то время Шульдиху становится скучно. Столько действий, и все впустую.
Но другого объекта для тренировок нет — по крайней мере, в пределах видимости.
- Наги, – говорит он равнодушным голосом, – а ты мастурбируешь?
- Да, – отвечает Наги, даже не поворачивая голову.

Вау! Похоже, сопляк всегда наготове в его обществе – бедненький – Шульдих чувствует слабенькое удовлетворение, но непростительно слабенькое.
- Это правильно, – говорит Шульдих. – Тебе же надо как-то снимать напряжение. По утрам. Ты подросток. А у тебя узкий круг общения, да и вряд ли ты кому то нравишься - очаровывать с первого взгляда не твое амплуа, смирись. А тут одни взрослые и придурки.
- И взрослые придурки, – говорит Наги холодно.
Шульдих пожимает плечами.
- Ты это обо мне? Но в любом случае – я в тебе не заинтересован. Масса причин.
- Причина одна, – говорит Наги – он по-прежнему не удостаивает Шульдиха взглядом – ты любишь быть снизу.
- Ого! – Шульдих поднимает брови. – А ты тоже любишь быть снизу?
Наги не отвечает.
И возможны варианты — "почему" - сознательное игнорирование, неуверенность в своих силах, ожидание подходящего момента для подходящего удара — можно перебирать их до бесконечности. Все вместе, в конце концов.
Просто Шульдих плевать на это хотел.

- Ну, допустим, я преодолел себя, наступил на глотку собственным привычкам, – Шульдих убирает ноги со стола и наклоняется к собеседнику – этому юному, неразговорчивому собеседнику, который так отчаянно не хочет общаться – и улавливает желание отстраниться. Но Наги не отстраняется - молодец, железная выдержка, мальчик.Умница. - И захотел бы… - он касается пальцами щеки подростка — вот так, провести сверху вниз, а потом коснуться большим пальцем нижней губы – Наги мгновенно закусывает ее – какая непокорность! - даже устаешь смеяться. А еще — заглянуть в глаза, в самую глубь, да-да-да, - Вдруг по непонятной причине решил бы облегчить сексуальную жизнь одного не слишком симпатичного подростка. – Шульдих приближает свое лицо максимально близко – но лицо Наги ничего не выражает, он молчит - но зрачки расширились – Шульдих знает это ощущение острого неприятия и острого желания одновременно– настырный червячок любопытства. Отчаянное желание ласки. И просто — желание. - Вопрос в том, – Шульдих снова откидывается на спинку кресла, – что я действительно в этом не заинтересован. Хахаха. Ты мне не нравишься. И я люблю – как и ты, хахаха – быть снизу.

- Хотя я все равно мог бы помочь тебе, – Шульдиху плохо даются роли бескорыстных дарителей и он невыносимо переигрывает — неподходящая интонация и нестерпимая фальшь в голосе - и заранее согласен с самой низкой оценкой за артистизм, но, впрочем, он уверен в отказе и ничем не рискует, - познакомить тебя с кем-нибудь, — Господи, ну с кем ты его познакомишь, хахаха. Но повторимся – риск отсутствует. Совершенно.
- Я сам справлюсь, – губы сжаты, кулаки сжаты — классика.
- Ну, конечно, конечно, - говорит Шульдих, усмехаясь. – Конечно, ты сам справишься. Своими собственными руками.

Шульдих мог бы солгать – Наги вполне мог бы нравиться – любители узких плеч, бледной, эээ, полупрозрачной кожи, выразительных глаз и прочее и прочее, через запятую, потом все вот эти слова - «хрупкий», «нежный», «ранимый», «изящный», что там еще? — спрос на такое всегда будет. Но не солгал – Наги был из той замечательной породы людей, которая никому не нравится — необщительных, замкнутых - все это опять-таки с прилагательным «ранимый» — практически самый невкусный коктейль из возможных. Неспособные на похвалу. Вообще – на выражение чувств. Такое ощущение, что подспудно такие люди сами отчаянно желают не нравиться. И там, где могли бы получить плюс получают два минуса, сознавая, что их получат. Надеясь на плюс, а?
Да, это не мешает им верить в и надеяться на. Тут как у всех. Разница только во внешнем проявлении. Так что… Ну и, давай, Шульдих, скажи ему то, что собирался. Кульминация сцены.
- Кстати, не надейся на Кроуфорда - Брэд с тобой не будет, – говорит Шульдих, потягиваясь.
И - ждем реакции.
- А с тобой будет? – Голос непримиримый — но это реакция, да. Без сомнения. И мы сразу переходим к конкретным людям, мальчик?
- Нууу, - Шульдих усмехается, - возможно.
Наги поднимается – резко поднимается - как Шульдих и ждал - берет пару каких-то папок и быстро выходит из комнаты.
Ну вот – миссия выполнена. Случайный противник повержен. Наверное. Наверное, повержен и, наверное, противник.
И снова так же скучно, как было до этого.

2
- Зачем ты все это ему говоришь, Шульдих? — спрашивает Брэд.
- Вопрос не в этом — вопрос в том, зачем я говорю это тебе? Гораздо умнее было бы промолчать, ведь правда? - Шульдих лежит в постели, рука под головой. Он всегда кажется бледней после секса — губы почти белые.
Кроуфорд наклоняется, целует Шульдиха в шею, в ключицу – такие легкие прикосновения полуоткрытыми губами – это нежность, если ты хочешь в это верить, а если не веришь? Или боишься поверить? Что тогда?
- Ты ревнуешь?
- Ты хочешь, чтобы я ответил? - От Брэда пахнет новой туалетной водой. Или это лосьон для бритья? — Мне не нравится этот запах, Брэд. - Шульдих отворачивается. — Мне не нравится этот запах.
- Уходишь от ответа? – Еще прикосновение мягкими губами. Нарисуйте образ красивого сильного умелого любовника – не жалея красок и предпочтений - и это будет Брэд.
- А это был вопрос? — Шульдих усмехается. — Ты знаешь, я не думаю, что ты бы мог переспать с Наги — роль наставника так важна для тебя — он ерничает. — Ведь так?
Кроуфорд молчит - можно ответить «так», и цепная реакция прекратится, и это «так» имеет значение для Шульдиха - а можно продолжать молчать. И подождать, что будет.
Брэд молчит и едва заметно улыбается.
Нет, конечно, Шульдих не переспросит, хватаясь, цепляясь за надежду, как бывает в фильмах и в жизни «так? Скажи, Брэд, так?» - иногда это равно «подтверди, что я лучший, скажи мне, что я единственный, что никто… что никогда,» и так далее - нет, ничего этого Шульдих никогда не скажет, но он закусывает губу, и Брэд испытывает удовольствие и не испытывает угрызений совести.
- Иди ко мне, – говорит он любовнику и целует его в губы.
- Ненавижу тебя, — шепчет Шульдих, обнимая его за шею. Это называется – прильнуть. Прижаться. Это называется - голод. Это называется… как? Одиночество? Настоящее? Придуманное? Или... Или что?
Прерывистое дыхание. Полузакрытые глаза. Дрожь. Или не дрожь – просто дурацкие мурашки по коже, светлые волоски на руках приподняты. Красивый. Ревнивый. Дрянной, распутный. Шульдих, ты охотнее ложишься под меня, когда меня ненавидишь – вот, что я знаю.
- Я люблю, когда ты меня ненавидишь. Я люблю тебя брать, когда ты меня ненавидишь. - Брэд говорит это прямо в рот, который целует. — Давай, давай иди ко мне, — одеяло сползает на пол. - Ты устал, Шульдих, у тебя губы белые - у тебя всегда белые губы, когда ты трахаешься - столько секса за раз - и думаешь, меня остановит то, что тебе плохо?
- Нет, — говорит Шульдих. – Нет. Надеюсь, что нет.
- У тебя голос дрожит, — шепчет Брэд. — Было бы тебе шестнадцать, как Наги, – удар и эффект – всё в одну секунду – высокая концентрация взрывчатых веществ - рот Шульдиха как-то кривится, - я бы мог тебя пожалеть - бедненький, маленький, слабенький Шульдих, ха. Тебя когда-нибудь жалели, а? Хоть кто-нибудь? Наверное, нет, правда? Давай. Выгнись. Вот так. Так. Так. Может быть, когда-нибудь я прощу тебе всех тех, с кем ты переспал! - почти со злобой. Черт! - эта фраза вырывается против воли.

Шульдих не отвечает. Да не имеет значения — ты знаешь, что ему больно. И ты знаешь, что ему мало. И тебе мало того, как ему больно.
- Не хочу видеть твое лицо, – говорит Брэд, - повернись спиной. Давай.
- Брэд? – ооо, вот этот выдох, смятение, какой-то ужас – ну, ты же знал, что так будет? продолжаем бить точно по болевым точкам? – и, в общем, ты отыгрываешься за случайную фразу, да, за то, что позволил себе открыться — используя запрещенные приемы.
- Брэд? - Берешь его за подбородок. - Что - Брэд? Что? Хочешь, чтобы я смотрел тебе в глаза, когда тебя трахаю, так? Так? Скажи!
- Да, – говорит Шульдих. – Смотри на меня. Пожалуйста.

То время, когда ты…То время, когда он… Эвфемизмы, недоговоренности или нарочно грубые слова. Все эти толчки, стоны, крики, всхлипы, напряжение, разрядка, фейерверки в ночном небе, капельки пота, расширенные зрачки и все такое прочее. То, о чем думаешь до, после, и никогда во время. То время, которое никогда не помнишь – а помнишь только ощущения - это было. Но, в принципе, ты и не думаешь, о том, чтобы запомнить – эти ощущения - ты думаешь о том, чтобы их испытать.

- Пойдем, пойдем, – Брэд обнимает Шульдиха за талию, - пойдем, и ты умоешься. Вставай, Шульдих, я помогу тебе.
Потом они целуются в ванной у зеркала – нарочно не смотришь на отражение - а потом просто стоят обнявшись, и голова Шульдиха у Брэда на груди, и это тот момент, когда Брэд хочет сказать ему что-нибудь из того набора – того самого - мой, только ты… любимый - все то, что говоришь и во что веришь, когда говоришь – сам даже больше, чем тот, кому говоришь. Но Брэд ничего не говорит, а просто касается губами волос Шульдиха.
Шульдих тянется и берет с полки туалетную воду.
- Мне не нравится, как это пахнет, — говорит он, — отвратительно пахнет, — разжимает пальцы, и флакон падает, ударяется об пол, разбивается, взрывается брызгами.
Брэд усмехается и целует Шульдиха в губы.
- Ну, конечно, – говорит он. – Ну конечно, Шульдих. Ну, разумеется, Шульдих.

Конец
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

weissfic_k_archive: (Default)
weissfic_k_archive

July 2015

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 31 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 12:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios